Молодёжь на распутье
Пять фильмов о молодёжи как коллективном акторе под давлением классовых и культурных противоречий — от японской новой волны до парижских окраин
рассказывает Карен Аванесян
Молодёжь в кино чаще показывают как возраст — переходный, нестабильный, полный кризисов. Но дезинтеграция между молодыми и обществом — не «трудный возраст», а системное противоречие между институтами и коллективным поведением. Пять фильмов о молодёжи как коллективном акторе, существующем под давлением класса и культуры.
«Повесть о жестокой юности»
Молодёжь, 60-е, новая волна. Только не Франция, Годар и Трюффо, а Япония и Нагиса Осима. «Повесть о жестокой юности» традиционно считается точкой отсчёта японской новой волны — в той же степени, как «400 ударов» и «На последнем дыхании» обозначили новую эстетику французского кино. Осима известен своей смелостью в исследовании провокационных тем. Именно в этом фильме оформился характерный стиль режиссёра, последующие работы которого стали глубокой рефлексией японского общества, без какого-либо страха обнажить его самые неприятные стороны.
Фильм рассказывает про патологическую созависимость молодой пары, которая зарабатывает на жизнь сексуальным шантажом взрослых мужчин. Их связь трудно назвать любовью: вместе им неуютно, но по отдельности они оказываются полностью дезориентированными. Осима использует эту историю не как повод препарировать психопатологию отношений, а как способ говорить о молодёжной субкультуре и взрослении в обществе, утратившем устойчивые этические ориентиры. Нигилизм героев по отношению к традиционным ценностям здесь не форма протеста, а ответ на экзистенциальную пустоту и социальную неопределённость будущего целого поколения.
«Вестсайдская история»
Этот выбор может показаться неожиданным, ведь классический мюзикл Роберта Уайза и Джерома Роббинса знаком зрителям скорее как грустная история любви между двумя молодыми людьми из разных кварталов Верхнего Вестсайда в Нью-Йорке. Однако я хотел акцентировать его исконное значение: фильм изначально вдохновлялся реальностью городских улиц «большого яблока», когда яростные конфликты молодёжных группировок на расовой почве были неотъемлемой частью повседневности Америки 50-х.
Взяв за основу «Ромео и Джульетту» Шекспира, фильм говорит выдающейся музыкой Леонарда Бернстайна и стихами Стивена Сондхайма. И хотя в глазах массового зрителя социальная проблематика во многом потерялась за приметами жанра вроде романтической интриги, песен и танцев, «Вестсайдская история» — это история молодёжи на улицах города, в которой шекспировский финал любви пуэрто-риканского парня и белой американки оказывается следствием общественной нетерпимости и отсутствия социальной солидарности.
«Бойцовая рыбка»
Затерявшийся в тени таких монументальных работ, как «Крёстный отец» и «Апокалипсис сегодня», этот шедевр Фрэнсиса Форда Копполы вновь погружает в реальность криминальной Америки. На этот раз в фокусе не итальянская мафия Нью-Йорка, а молодёжные группировки провинциального городка Талса. Фильм представляет собой чёрно-белую стилизацию с редкими цветными акцентами и объединяет ансамбль культовых актёров 80-х годов. По факту вышло авторское высказывание Копполы о молодёжи на распутье.
В основе сюжета — история двух братьев, которые растут с отцом-алкоголиком. Старший завоевал славу уличного короля и покинул город в поисках лучшей жизни, а младший одержим славой старшего и, пытаясь выйти из его тени, ищет свой путь в криминальной реальности улиц. Название фильма отсылает к сиамским бойцовым рыбкам, которые могут существовать мирно только в одиночестве. Стоит подсадить в аквариум другую такую же рыбку, как неизбежно начинается смертельная схватка. Эта биологическая особенность послужила Копполе метафорой жизни самих героев, которые не могут сосуществовать в социуме без насилия.
«Яркий летний день»
Действие этой четырёхчасовой эпической саги о взрослении происходит в Тайбэе 60-х годов. Главный герой — выходец из семьи политических беженцев с материкового Китая — разрывается между двумя мирами. В мире семьи он прилежный школьник и хороший сын. В мире улицы он — один из многих выходцев из семей вынужденных мигрантов, втянутых в жестокое противостояние с коренными тайваньцами. Конфликт рождается из внутреннего кризиса героя, который, пытаясь сопротивляться реальности улицы, испытывает отчуждение от «своих» и ощущает близость к «чужим».
Однако шедевр Янга не ограничивается исследованием кризиса идентичности. Хотя фильм по праву называют тайваньской версией «Бунтаря без причины», лично мне ближе ассоциация со «Злыми улицами» Скорсезе. История, вдохновлённая реальным случаем убийства подростком своей девушки, прочно вплетена в социальный контекст Тайваня той эпохи: политические репрессии, военная диктатура и классовое неравенство. Фильм Янга показал молодёжь, потерянную в обществе, где авторитет семьи рушится, институт образования дисфункционален, а легитимные пути к статусу и признанию отсутствуют.
«Ненависть»
Любимый критиками и зрителями фильм Матьё Кассовица рассказывает о дне из жизни троих друзей — еврея, араба и африканца — в пригороде Парижа первой половины 90-х. После протестной волны беспорядков, вызванной полицейским произволом в отношении подростка-мигранта, один из героев находит потерянный полицейским пистолет. Название фильма во многом предвосхищает то, в каком ключе будет дальше развиваться интрига.
«Ненависть» была вдохновлена реальными демонстрациями протеста, охватившими Париж в 1993 году. Фильм не романтизирует насилие, но почти документально показывает его как безальтернативную форму коммуникации молодёжи и общества. Картина обрамлена анекдотом о человеке, который, падая с высотки, на каждом этаже повторяет: «пока что всё хорошо». Кассовиц показал неизбежность столкновения социальных сил в обществе, где институты не способны играть роль амортизаторов. Главные герои, столь разные по этническому происхождению, дают коллективный портрет поколения, которое прошло точку невозврата и находится в режиме свободного падения.